Рында наклонился ко мне, и я возле губ почувствовал горлышко керамической бутылки. Почему-то пить хотелось так, будто во рту неделю не было ни капли воды, Я разжал губы, поймал ими горлышко и сделал несколько жадных глотков. Сразу стало легче.

— А отчего ты, дяденька, со всеми есть не пошел? — между тем продолжил разговор Кнут. — Здесь страсть как вкусно кормят!

— Нельзя было, мне самое важное поручили, разбойника охранять! — веско объявил Пашка.

Было понятно, что мальчик пытается заговорить караульному зубы, что бы чем-то мне помочь. Однако, что он мог сделать в такой ситуации!

— Если хочешь, я его сам посторожу, — предложил рында, и я почувствовал, как его рука возится возле моего кармана.

— Нельзя, — недовольным голосом отказался Пашка. — Мне велел старший, я и буду охранять. У нас с этим строго! Ну, все, посмотрел, напоил, теперь иди отсюда.

— До свиданья, дяденька, дай бог скоро увидимся, — ответил паренек.

Фраза явно предназначалась мне, как и подарок, который он сумел-таки засунуть в карман, вот только непонятно было, как до него добраться. В любом случае, пока нужно было демонстрировать беспомощность, чтобы усыпить бдительность караульного и ждать своего шанса.

Не знаю, поверил ли хоть немного Пашка в мою невиновность в смерти стрельцов, но больше ко мне не лез, прогуливался в нескольких шагах, так что я даже смог рассмотреть его ноги в поношенных, дешевых сапогах.

Вскоре по дворовым кочкам застучали тележные колеса, и подъехала одноконная подвода.

— А вот и я, — объявил все тот же Ваня.

— Ты, что ли, повезешь? — спросил Пашка, которому уже явно наскучило одиночество.

— Я, больше некому, — ответил шустрый паренек. У меня окончательно полегчало на сердце. Шансы на спасение неизмеримо вырастали.

— Если хочешь, иди, поешь, а то ничего не останется, — опять попытался смутить крепкий дух часового коварный отрок.